Глобальная витаминизация

  Это не семья, это чистый цирк-шапито.
  Приехали к деду, привезли ему в подарок брюки. Покупала я их без примерки, конечно, на глаз. В принципе, была уверена, что подойдут - нужно будет только снизу подкоротить.
  Достаю брюки из пакета, протягиваю деду, чтоб примерил, и иду в комнату заряжать бабушкину швейную машинку (настоящий "Зингер", к слову, с педалью).
  Протаскиваю нитку и слышу из кухни такой диалог.
  Дед:
  - О-о-ой, не модные штаны-то... Теперь такие не носят, теперь надо, чтоб сзади как будто куча была навалена, я видел.
  Мама:
  - Он ещё выкобенивается! Сам навалишь, ничего.
  Брат (волоча огромную сумку с продуктами):
  - Япона мать, какая тяжесть! Сейчас мои штаны тоже станут модными.
  Дед:
  - А, ну да. Ещё и песку натрясётся целый воз... Хорошие штаны, модные, пойду мерить.
  Боже мой, с кем приходится пить жить.

  Штаны, кстати, сели идеально, как будто на него шиты. Дед уже в них втюхался и ходит гоголем.

  Главная звезда моего ЖЖурнала гостит сейчас у нас. Требует отпустить её домой, в Гатчину, но мы сопротивляемся, потому что она вся простуженная и с температрой 38 - боимся, что в дороге хуже станет.
  Однако, болезнь не сломила её и она активно безобразничает.

  Зачем-то потащилась в таком состоянии вчера встречать меня с работы. Я намеревалась по пути заскочить в магазин за водкой, чтоб её хворое тельце растереть (кто-то выпил все запасы, семья подозревает в этом происшествии меня - и не беспочвенно). И вот она решила, видимо, что мне без присутствия матери водку не продадут, и припёрлась в проходную.
  Заходим в "Ароматный мир" (это магазин, торгующий исключительно алкоголем), берём бутылку, шагаем к кассе. Перед нами стоит дядька лет шестидесяти, интеллигентного вида, при лысине и окулярах. Расплачивается за коньяк пятитысячной купюрой. Продавщица просит его поискать деньги помельче.
  Дядька долго копошится в лопатнике, попутно роняя какие-то бумажки, чеки и фантики, и нагибаясь, чтоб их поднять. При этом с него падают очки, он наклоняется за ними, кошелёк вываливается из рук, он нагибается за кошельком, очки опять падают, чеки и фантики ровным слоем ложатся поверх очков, он снова пытается всё это собрать...
  И тут моя мама, потрясая бутылкой водки, своим осипшим голосом выдаёт:
  - Мужчина, нельзя ли побыстрей? Трубы горят.
( Read more... )

  Встречала вчера вечером маму на Московском вокзале. Она недавно прилетела из Испании от Влады (это моя старшая сестра, если кто не в курсе) и три дня провела у родственников в Москве. Привезла мне в подарок кучу сувениров и сопли до колен.
  Ходит такая, вся из себя Хуанита, и говорит:
  - У нас в Испании тепло, а у вас такая холодрыга...
  Ах ты ж, боже мой - у них в Испании. Вэлкам тут Раша - скажи спасибо, что медведи не затоптали.

  Встреча на вокзале ознаменовалась моим очередным позором.
  Я припарковалась на Пушкинской улице носом к тротуару. Машин было мало, я встала так вольготненько и потрусила исполнять дочерний долг.
  Минут через сорок мы с родительницей, навьюченные сумками, баулами, пакетами и бог весть чем ещё, подошли к машине, и что мы видим? С обеих сторон вплотную к моему ведру припаркованы два огромных джипа. Прижаты они настолько плотно, что если бы я, уходя, не загнула зеркала, то их бы просто снесли. Соответственно, я не смогла не только сесть в машину, но даже протиснуться к дверям - ни слева, ни справа.
  Наполняя пространство благодарностями, я начала лупить ногами по колёсам джипов и раскачивать их, надеясь, что сейчас сработает сигнализация и владельцы прибегут, запыхавшись, меня спасать. Фиг наны - ничего не сработало и никто не прибежал.
  Тогда я, оставив чихающую и кашляющую мать наедине с температурой и прекрасной погодой, стала обходить дозором все близлежащие магазины и кафешки, сотрясая воздух вопросом: "Это чьё барахло тама стоит и мне жить мешает?". Никто не отзывался.
  Вернувшись к машине, я снова пнула один из джипов и громко сказала: "Козлы, блин!"
  На мой призыв тут же прибежала толпа мужчин (типа, "звали, хозяйка?"), все они стали цокать языками и думать, как бы мне помочь.
  Когда мужчины, сбившись в стаю, начинают думать вслух - это такая умора!
( Read more... )

  С удивлением узнала, что многие люди не имеют никакого представления о том, где, когда и каким образом познакомились их родители.
  Они прекрасно знают историю своего города, своей страны, и даже историю сотворения мира рассказывают без запинки, а историю, с которой начались они сами, не ведают. Странно. Разве это может быть неинтересно?
  Вот вы, например, знаете, с чего началась ваша семья? Я знаю с раннего детства.
  Многие думают, что раз мои родители врачи, да ещё оба при этом мозгоёбы мозгоправы, то познакомились они либо учась в одном институте, либо вместе работая, либо танцуя твист в какой-нибудь студенческой компании. И эти многие, как ни странно, в корне ошибаются. На самом деле причиной их знакомства и, как следствие, появления меня и Влады, стала череда удивительных совпадений.
  Ни для кого не секрет, что папа мой - латыш. Родился он в Елгаве, потом семья перебралась в Даугавпилс, там он закончил школу и уехал учиться в Ленинград.
  А мама моя родом из Ленинградской области. И за высшим образованием она тоже, конечно, рванула в Ленинград. Только случилось это двумя годами позже.
  Поскольку семьи моим родителям достались большие и небогатые, и финансовой помощи ждать было неоткуда, то параллельно с учёбой они работали.
( Read more... )

  Купили маме путёвку в дом отдыха под Выборгом.
  Путёвка на две недели. Ровно столько же времени понадобилось на сборы.
  Ну она и кокетка, доложу я вам - это что-то невообразимое.
  Сначала я прослушала увертюру из оперы "Мне совершенно нечего носить". С заламыванием рук, с театральным закатыванием глаз и с безнадёгой в голосе. Все её многочисленные шкафы и комоды были перерыты ею раз по десять. "Возьму это... Нет, вот это лучше... А ещё лучше и то и другое... А это убери, я в нём, как бабка (Мам, ты и есть бабка - Заткнись). Ух ты, у меня вон чего есть, почему я это не ношу, надо брать с собой... И кофточку ту... И эту блузочку... А без этого джемпера я вообще не поеду..." - и так бесконечно.
  Моя огромная сумка на колёсиках, в которую обычно помещаются все наши с мужем вещи и ещё остаётся куча места, оказалась забита под завязку и я не смогла оторвать её от пола, а вещей всё прибывало и прибывало. "Это пляжные тапки... А это если так погулять.... Туфли на каблуке обязательно - там же будут танцы?.. И без каблука, чтоб на экскурсии ездить... Без босоножек никак нельзя... А у них лямки тонкие, вдруг порвутся, возьму ещё эти..."
  Гатчинские магазины приподнялись за эти две недели. Причём 90 процентов накупленных в ажиотаже вещей не будет носиться никогда, но разве можно объяснить это воодушевлённой предстоящей поездкой женщине? А уж спорить с ней... Я махнула рукой - пусть.
  Потом выяснилось, что у неё совершенно нет бижутерии. Потом - что цвет волос не слишком насыщенный. Потом - что этот лак для ногтей уж больно вульгарный, а тот - слишком бледный.
  И я безропотно её стригла, красила, делала маникюр и педикюр, изрыла магазины в поисках купальника в голубых тонах (а вы как думали? под цвет глаз, да) и послушно кивала головой на то, что эти бусики очень подходят под красную блузку, а под сиреневую - извините.
  Мой мозг поджарен и неторопливо съеден.
( Read more... )

  Приехала вечером домой к маме. Смотрю, мой благоверный уже тут как тут, гоняет с тёщей чаёк. Шушукаются такие, строят козни. У них там коалиция против меня.
  Я на кухню прошла, муж такой озаботился сразу, подскочил, ужин мне разогрел и ну давай расспрашивать про дела мои скорбные. А мама говорит:
  - Ну, вы тут это... А я к Наталье Михайловне загляну.
  Я удивилась:
  - Чего это ты к Наталье Михайловне на ночь глядя собралась? Тебе на сутки завтра, давай-ка спать ложись.
  Мама мнётся:
  - Не-не.... Вы тут давайте это... А мне надо к Наталье Михайловне.
  Спрашиваю:
  - Да зачем?!
  - За чем, за чем... За внуками!
  ***
  А ещё рассмешила до слёз одна маленькая девочка.
  Едем с подругой в метро. Поднимаемся на эскалаторе. Чуть выше стоит совсем молоденький папа с дочкой, девчонке года три.
  Сначала она напевала что-то про любовь (я только это слово поняла), потом начала пританцовывать. Очень забавно.
  Мы заулыбались. Она заметила и начала сразу стесняться. Раз, такая, за папу спрячется. Потом выглянет, поглядит на нас - и опять за папу.
  А девочка - прелесть. Как ангелочек. Ну и я ей подмигнула.
  Вдруг она говорит:
  - Папоська, а мозьно я тебя обниму?
  Папа ей:
  - Ну конечно!
  Наклонился, она его обняла и опять на нас смотрит. И стесняется такая.
  Потом говорит:
  - Папоська, а мозьно я тебя поцелую?
  Папа отвечает:
  - Конечно, можно!
  Нагибается, она его целует.
  Опять стеснительно попой крутит и снова:
  - Папоська, а мозьно я тебя опять обниму?
  Папа удивлённо:
  - Настя, да что с тобой?
  - А просто там две тётеньки стоят и мне завидуют!

  В проживании на почтительном расстоянии от мужа есть всё-таки определённые плюсы.
  Во-первых, я вспомнила, что ночь тиха. Она бывает без душераздирающего храпа, да.
  Во-вторых, резко активизировалось мужское население планеты, что приятно.
  В-третьих, в холодильнике всегда есть еда. Даже если я её туда не клала. Материнская забота, ёлки: не дай бог ребёнок отощает и будет весить меньше трёх тонн - это ж трагедь.
  Ну и ещё туча всяких таких приятных нюансиков.
  Наверное, я даже могла бы назвать себя сейчас счастливым человеком, если бы мне повезло родиться у нормальной матери. Но, поскольку родителей не выбирают, приходится довольствоваться тем, что есть. А есть вот что:

( Read more... )

  Воскресенье. В психиатрической клинике аншлаг - пациентов приехали навестить родственники.
  В коридоре стоит тихий гул - все переговариваются шепотком, обсуждают свои дела, рассказывают новости, расспрашивают больных, какие лекарства им дают, как относятся к ним медработники, что им давали вчера на ужин и чем потчевали сегодня на завтрак.
  Разговаривая даже не в полголоса, а в треть (нет, скорей, в четверть), все одновременно старательно прислушиваются к тому, о чём говорят другие, сидящие неподалёку. Вдруг краем уха уловят что-то важное?
  Посреди этого тихого гула сидят двое - мужчина и женщина. Сидят совершенно молча, ни на кого не глядя и ни к кому не прислушиваясь. Он что-то высматривает в своём айфоне, она читает книгу. Между ними лежит букет цветов.
  Посетители поглядывают на них удивлённо: кто из них больной, а кто пришёл навестить? почему молчат? почему не задают друг другу вопросов тихим шёпотом и не прислушиваются к разговорам соседей? и где сумки и пакеты с фруктами и соками? Как-то странно это. Подозрительно.
  Вдруг в конце коридора распахивается дверь и из неё выходит женщина в белом халате. Гул моментально смолкает. Все собравшиеся смотрят на женщину в белом халате, некоторые даже привстают со своих мест.
  Женщина быстрой уверенной походкой идёт по коридору, звонко стуча каблуками и не вынимая рук из карманов.
  "Добрый день", "Здравствуйте", "С праздником Вас" - говорят ей люди.
  "Здравствуйте", "День добрый", "Спасибо" - отвечает она каждому, приветливо улыбаясь.
  Возле некоторых она ненадолго останавливается, что-то говорит, отвечает на вопросы. Остальные в это время ещё старательней напрягают слух и ждут своей очереди, чтоб задать свой вопрос.
( Read more... )

  Изрядно поддатый аист сидел за столиком в дешёвой забегаловке и тоскливо курил, держа под мышкой розовый свёрток.
  - Дай затянуться, пернатый, - протянул баском розовый свёрток.
  - Детям не положено, - рявкнул аист.
  - Ну хоть бухнуть... - заныл свёрток.
  - Вот ведь наказание, - вздохнул аист, натягивая соску на бутылку "Столичной". - На, зануда, только заткнись.
  Аист сунул бутылку в свёрток. Свёрток радостно зачмокал.
  - Куда ж мне тебя девать, обуза? - аист изогнул клюв в страдальческой гримасе. - За сутки облетел весь долбаный мир, раздал чёртову кучу свёртков, а тебя, чудовище, никто не захотел брать. Уж полночь близится - желающих всё нет.
  - Хорош париться, птица, - прохипел свёрток, смачно отрыгнув этиловыми парами. - Отдашь завтра - делов-то...
  - Э-э-э, нет, - аист покачал головой. - Если я не отдам тебя до полуночи, то ты навеки останешься со мной. А кроме того, меня изгонят из птичьего ада за профнепригодность.
  - Ну и ладно, - равнодушно произнёс розовый свёрток. - Будем жить вдвоём. Кабаки, попойки... Пташек каких-нибудь склеим. Заживём, как люди.
  - Что? Всю жизнь терпеть тебя?! - аист поперхнулся дымом, резким движением крыла потушил папиросу в банке с надписью "бычки в томате" и, достав из рюкзака записную книжку, начал яростно её перелистывать:
( Read more... )

  Муж уезжал на дачу, взял собаку с собой. Я вчера была одинока и печальна.
  Съездила в институт, сдала зачёт. Выхожу - звонит мама.
  К ней приходили подруги, она, естественно, весь день готовила, убиралась, пекла пироги, потом развлекала гостей, точила язык и, как следствие, умоталась.
  Говорит мне: "Я так устала, что даже нет сил помыть посуду и протереть пол. С ног валюсь, глаза слипаются. Брякнусь спать, оставлю все дела на завтра."
  "Конечно, брякайся, - ответила я. - Дела подождут". И поехала домой.
  А дома пусто и уныло. Никто не лает, никто не воспитывает - тоска зелёная.
  Посидела, посидела, да и решила покататься - благо, ключи от машины муж вернул. Амнистия, ага.
  Поехала в центр, свернула с Невского на Садовую, потом на Московский. Ну и как-то так под музычку и настроение решила прокатиться до Пулковских высот.
  Еду себе, еду... Смотрю - до Гатчины осталось 17 км. Для бешеной собаки 17 километров - не крюк, как известно. А в Гатчине мама, а у мамы грязная посуда и пол не вымыт.
  В общем, взяла да приехала. Прошла тихонько в квартиру. Смотрю - мамахен дрыхнет, аж посапывает.
  Заглянула в ванную - бельё в стирку приготовлено. Зарядила стиралку. Потом прошаркала на цыпочках на кухню, перемыла посуду, протёрла пол, навела порядок. Забрала сломанный будильник - муж давно обещал отремонтировать, да всё забывал. Отдохнула с книжечкой, пока бельё полощется и отжимается. Потом всё выключила, тихонько закрыла дверь и часа в четыре утра поехала домой.
  Утром звонит мама: 
  - Вита... Я даже не знаю, как тебе это сказать, но у меня случилось что-то невообразимое.
  - Что? - спрашиваю.
  - Ты только не думай, что я свихнулась, но... Знаешь, пока я спала, в квартире кто-то был. Я же заснула вчера, оставив бардак, а сегодня встала - посуда вымыта, на кухне порядок идеальный, бельё выстирано... Я ничего не понимаю - дверь закрыта, ничего не пропало.
  - Ой, - ужаснулась я. - Мам, а точно ничего не пропало? Ты уверена?
  - Эммм... - промямлила мама. - Не хотела говорить, но... В общем, спёрли сломанный будильник.
  Ну и воры пошли, доложу я вам. Тырят ломаные будильники, моют посуду и стирают бельё. Куда смотрит милиция?
  Созналась, конечно. Порадовала мамина реакция: отсмеявшись, она спросила: "Ну а чего бельё-то не развесила?"
  Я считаю, родители вообще оборзели. Дай им палец - они всю руку оттяпают.

  Праздновали день рождения мамы. Сказать, что порвали три баяна - значит, ничего не сказать. Это не женщина-пенсионерка, это чёрт неугомонный какой-то. И подруги у неё такие же.
  Мы ей подарили DVD с караоке, так прокляли всё на свете. Они на пятерых выпили бутылку шампанского и бутылку слабенького белого вина, а песни орали так, словно ведро самогона как минимум приговорили.
  Знаете, когда твоя родная мать, приличная с виду тётенька с высшим образованием, занимающаяся лечением людей с психическими расстройствами, надевает набекрень хер знает откуда взявшуюся гопницкую кепку и поёт: "Оц-тоц, первертоц - бабушка здорова, оц-тоц, первертоц - кушает компот"... Испытываешь не передаваемые словами ощущения.
  Я под этот "первертоц" в 4 часа ночи заснула, а проснулась в 7 часов утра под "Маруся Климова, прости любимого".
  По наивности своей предполагала, что они "Старый клён" какой-нибудь будут петь, а они вон чего. Не тётки, а шпана какая-то.
  Хотела, было, снять эту вакханалию на камеру и выложить на ютьюб (всемирная слава была бы обеспечена), но ехидна пригрозила в таком случае лишить меня наследства. Отказаться по доброй воле от чемодана побитого молью барахла и серёжек с финифтью я не могу, конечно, так что придётся добиваться признания мирового сообщества другим путём.

( Read more... )

  Надо мной муж всегда стебётся, когда мы выходим из дома. Потому что, уже держа в руках ключи, я начинаю вслух перечислять: "Так, газ выключила, свет погасила, воду закрыла, балкон заперла, юбку надела". И только после этого выхожу из квартиры. И он ржёт.
  А ничего смешного нет. Просто у меня дырявая голова. И это повод для сочувствия, а не для веселья.
  Бывали случаи, знаете ли.
  Например, постирала я как-то школьную форму, а отпарить её вечером забыла. Встала утром: ё-моё! Пора в школу бежать, а у меня форма, как из жопы вынутая. Скорей-скорей, схватила утюг, тряпку намочила, отпарила пиджак и юбку и рванула на занятия.
  Два урока отсидела, и вдруг меня как шандарахнет по голове: а утюг-то, бля! Мне аж поплохело. Представилось сразу, что дом уже полыхает и все жильцы погибли. И хрен бы с ними, с жильцами - но там же попугай мой!
  До сих пор помню, как заплетающимся языком объясняла учительнице, что произошло, как она мне сказала: "Беги скорей!", как я неслась по снегу в сменной обуви, вглядываясь в даль: не валит ли дым, и принюхиваясь, не пахнет ли в воздухе гарью.
  Влетела в квартиру, а утюг выключен. На автомате его из розетки выдернула, оказывается, и даже не помнила этого.
( Read more... )

  Мама открыла мне глаза на мою похеренную впустую жизнь.
  Как же бездарно распорядилась я своей судьбой, как неверно поступала, как глупа и нерасчётлива была...

  Уговорила я её, наконец, сделать нормальный ремонт в квартире. Чтоб полностью всё поменять: окна, двери, ламинат, обои, сантехнику - вообще всё.
  "Давай, - говорю, - решайся, пока возможность есть. А то, неровен час, выпрут меня с работы - тогда уже чёрта с два ты покажешь соседям язык через новые стеклопакеты и почитаешь Гюго, сидя на новом унитазе".
  В общем, она решилась. Глаза зажмурила, перекрестилась и начала готовиться к ремонту.
  Я тем временем позвонила мужу номер раз - он сейчас поставкой сантехники, кроме всего прочего, занимается. Потом позвонила мужу номер два - у него там окна-двери. Ну и мужа номер три напрягла - от него в плане халявы толку нет, зато насчёт того, чтоб ламинат настелить, потолки натянуть и обои поклеить - он бог.
  Звоню маме сегодня, информирую: "В четверг Олег тебя заберёт, поедете всё для ванной выбирать. В пятницу приедут мальчики от Саши, окна привезут. В субботу Андрей подъедет, потолком займётся".
  Мама говорит: "Господи, какое счастье столько зятьёв иметь. Но ты всё равно недотёпа".
  "Это ещё почему?" - спрашиваю.
  "Так ведь будь ты поумней, - говорит мама, - ты б между первым и вторым замужеством не болталась три года, как какашка в проруби, а трижды могла бы замуж сходить: за стоматолога, за гинеколога и за директора бюро ритуальных услуг. Сейчас бы каталась, как сыр в масле, а твоя мать в будущее смотрела бы без испуга".
  И правда, чего-то лоханулась я. Теперь уж поздно, наверное, дротики метать.

  Первое апреля - это, пожалуй, единственный день в году, когда мне совсем не хочется шутить. Во-первых, потому что именно в этот день мне в голову не приходит ничего остроумного, а во-вторых, потому что ничего остроумного в этот день не приходит в голову и всем остальным.
  Эти бесконечные звонки с утра пораньше из серии "Вас на проходной ждёт мужчина в зелёных колготках и фетровой шляпе" достали уже изрядно. Не смешно.
  Я вот даже пыталась сегодня вспомнить, были ли у меня когда-либо удачные первоапрельские шутки. Неа, не было. Даже то, что, как мне казалось, должно было вызвать бурю восторга, заканчивалось плачевно.

  Например, классе в пятом решила я приколоться над мамой. Придумала офигительную шутку, прямо ладоши потирала, предвкушая, как она до вечера будет заливаться радостным смехом и рассказывать всем знакомым, какой юморной ребёнок у неё растёт. Просто прелесть, что за дитя.
  Мама что-то готовила на кухне, а я сидела в комнате и придумывала, как бы мне посмешнее её разыграть. И придумала. Подошла к окну и как заору: "Мама! Мама! Иди скорей сюда!"
  Мама с кухни кричит: "Ну что там стряслось?", а я ей: "Да быстрее же, ма-а-ма!"
  Она перепугалась, всё побросала, бежит. По пути запнулась, наебнулась, поднялась, опять бежит, колено ушибленное потирает. Глаза перепуганные, на лице застыла маска ужаса. Подбегает ко мне, всю меня осматривает, ощупывает: "Что? Что случилось, доченька?".
  Я стою с перепуганным насмерть видом, тычу пальцем в окно и говорю: "М-м-мама, п-п-посмотри в окно..."
  Она штору одёргивает: "Что там? Что?!", а я ей: "А не идёт ли там красная армия?"
  Во мне был подзатыльник! Со всей силы, с размаху - хуяк! У меня в тот день, наверное, мозги-то набекрень и съехали.
  Потом мама полдня пила валокордин, отмывала сгоревшую сковородку и до вечера рассказывала всем знакомым, какого идиота произвела сдуру на свет.

( Read more... )

  Мама радует и восторгает.
  Звонит сегодня: "Витк, у нас сосед по дому на вино-водочном заводе работает, продаёт водку подешёвке. Тамара Ивановна и Нина Петровна брали уже несколько раз - говорят, хорошая. Я сегодня купила у него пятилитровую канистру".
  Я говорю: "Ничего себе! Куда тебе пять литров-то?"
  Отвечает: "Да пусть будет, есть не просит. Мало ли, гости какие незваные. Ты вон, может, на вечерок заглянешь..."
  Не, ну то, что я для матери незваный гость - это ладно. Но пять литров мне на вечерок!... Ибать - колотить.
  Совсем я, видать, пропащая бабёнка, если уж родная мать...

  А с другой стороны - так сразу к маме захотелось...

  Приезжала в воскресенье мама. Рассказывала о своих новых пациентах.
  Привезли к ним женщину лет шестидесяти. Вполне себе адекватная тётенька (ну, насколько может быть адекватным человек с шизофренией). Но страшная матерщинница. Ещё страшней меня. Потому что она уже конченный алкоголик, а у меня ещё всё впереди. Мама мне обычно показывает на таких пальцем и говорит: "Всмотрись в своё будущее".
  Так вот. Это моё будущее на каждое слово отвечает матом. Но не просто так, а в рифму. Причём сходу. Поэтический дар ибо.
( ярым противникам ненормативной лексики под кат не лезть. цензурой не вырезано. ).

  Ещё когда смотрела "Стиляг", вспомнила одну историю. Я её вычитала в каком-то тётковом журнале типа "Работницы" или "Крестьянки", когда ещё училась в школе. И так, видать, зацепила она мою безгрешную детскую душу, что засела в памяти на веки вечные.
  Собственно, это было письмо. Я даже помню, как оно называлось: "Игорёк-уголёк".
  Писала молодая женщина. Она вышла замуж по большой и чистой любви, всё у них с мужем складывалось чудесно и правильно: свадьба, беременность, рождение сына. Всё как надо. Только одно "но": у супругов с абсолютно европейской внешностью появился на свет негритёнок. Причём ни в семье мужа, ни в семье жены в предыдущих поколениях шоколада не наблюдалось.
  Муж, ясное дело, слегка опешил. Мягко говоря. Даже что-то такое у них произошло нехорошее: то ли запил он, то ли вовсе из дома ушёл - тут уж я подробностей не помню.
  Жена страдала и металась в непонятках: как так? Откуда? И тут на помощь пришла её бабушка, которая, видимо, без памяти обожала внучку. Она выступила прямо-таки с сенсационным заявлением. Оказывается, в молодости она здорово согрешила: гульнула от мужа с заезжим африканцем и залетела от него. Все девять месяцев беременности неверная жена мучилась вопросом: как рассказать об этом мужу? Так и не рискнула. В итоге решила: будь что будет. И в точно назначенный срок она родила... совершенно светлого ребетёнка.
  Радости её не было предела. Муж о грешке супруги так и не узнал, родня, естественно, тоже. Так бы и осталась эта история скелетом в шкафу страстной бабуси, если б её внучку не угораздило разродиться негритёнком. И пришлось бабушке покаяться.
  Муж её внучки во всю эту лажу поверил, снова зажили они в любви и согласии, а сынишку назвали Игорем. "Игорёк-уголёк" - так ласково обращались к малышу дома.
  Даже в те времена, будучи несмышлёной и непорочной девицей, я иронично ухмыльнулась. Однако, поскольку в генетике я тогда ни черта не смыслила (да и сейчас не смыслю, чего уж там), то решила всё-таки проконсультироваться с папой. Ну а что? Вдруг во взрослой жизни пригодится?
  Вырезала я эту статейку и при случае показала родителю. Он прочитал и сказал: "Таким бабушкам нужно при жизни ставить памятник за самоотверженность".
  А мама, прочитав эту заметку, недоумённо пожала плечами и сказала: "И чего было целую бучу поднимать? Бабушку в это дело втянула, дедушку опозорила... Сказала бы мужу, что во время беременности зачитывалась сказками Пушкина и слушала речь Мартина Лютера Кинга в записи. Этому лопуху таких объяснений было бы достаточно".

  Перед новогодними праздниками бегали с мамой по магазинам. Мама, как всегда, спохватилась в последний момент и скупала всё подряд, а мне нужно было только докупить презентики некоторым нужным людям. Я известный жополиз, чтоб вы знали.
  "Кто там у тебя ещё в списке остался?" - спросила в процессе беготни мама.
  "Шеф, парочка клиентов и Сергей Николаевич"
  "Сергей Николаевич - это кто?" - поинтересовалась мама.
  "Одна большая шишка" - ответила я и рванула к прилавку.
  Мама ломанулась следом, пристроилась рядышком и мы стали вертеть в руках всякую всячину: зажигалки, паркеры и прочую лабуду по цене вертолёта. Две продавщицы стояли перед нами, контролируя, чтоб мы ничего не свистнули.
  Поняв, что я столько не зарабатываю мне ничего не нравится, я отложила в сторону очередную фигулинку и спросила у мамы: "Так про что мы говорили?"
  "Про большую шишку Сергея Николаевича" - ответила мама.
  Глаза продавщиц медленно начали вылезать из орбит и, отходя от прилавка, я услышала, как одна из них шепнула другой: "Прикинь, базарчик у мамы с дочкой - про шишку какого-то мужика. Я фигею".

  Италия - Шмурталия, Финляндия - Шмурляндия...
  Фигос под нос. Советский Союз.
  На дальние поездки тупо жалко денег. Задушили жабулята. Подсчитала, во сколько нам влетят эти четыре дня в Италии, выпала в осадок и сдала билеты. Как-то не готова я после праздников сосать конечности.
  Мама сказала: "Правильно, нефиг барствовать. Надо быть ближе к народу". Я бы предпочла, чтоб всё-таки народ был ближе к нам, но...
  А в Финляндии нам делать нечего, потому что я замужем за идиотом. Идиотам не место в Финляндии.
  Таскали на работе какие-то тяжёлые коробки. Все люди, как люди - брали по одной. А мой Геракл по три. Пенсия на горизонте, а всё туда же.
  Понятное дело, перед девками выкобенивался. Ну и надорвал спину. А я всегда говорила: "Девки до добра не доведут". Как в воду глядела.
  Ходит теперь крючком, как дед Берендей. Смотреть на него так ржачно больно и печально...
  Мама в Новогоднюю ночь работает. Всё гонится за длинным рублём. Кормить-то некому её, детей мало понарожала.
  Подумали-подумали, и решили отмечать праздник с ней. В дурдоме. Вы когда-нибудь встречали Новый год в дурдоме? Должно быть весело.
  Мы с мамой уже всё решили. Мой муж будет дедом Морозом. Его как раз вовремя скособочило. Выдадим ему клюку - и вперёд. Он ещё не в курсе, правда, но у него всё равно вариантов нет. Умеешь перед девками выкобениваться - умей и перед психами марку держать.
  Я хотела быть Снегурочкой, но мама сказала, что Снегурочек с такими жопами не бывает. Жаль. Ну ладно, буду Снеговиком. Формы позволяют.
  Сама мама будет бабой Ягой. Моя затея. Чтоб на гриме сэкономить.
  Сижу, пишу сценарий. Пациенты должны оценить - у нас примерно одинаковый уровень юмора.
  Н-да... Где я только не встречала Новый год. Но чтоб в психушке...
  Одно могу сказать точно: я никогда ещё не была настолько близка к народу.

  Приезжала мама. Спасала меня от депрессии. Если она таким же макаром спасает от депрессии своих пациентов, то не знаю... Они все должны выброситься в окно.
  Навела шороху, прошлась тайфуном, перевернула дом вверх дном, навтыкала звездюлей, исколола всю жопу успокоительным, накормила какими-то тормозящими таблетками, обозвала "старой клячей" и уехала гордая собой. Муж мой её спрашивает: "Родная, может, пропишешь ей чего-нибудь?". Отвечает: "Пиздюлей разве что".
  Врач. Психиатр. Женщина. Мать.
  Я теперь зову её "доктор Штопор" (как в песенке Пушного).
( Read more... )